Когда Татьяна Николаевна предложила мне очередную паломническую поездку – всего на три дня – я, разумеется, не смогла отказаться, хотя была уверена, что в этом году отъездилась. В апреле сподобил Господь побывать в Лондоне, поэтому, как сказал поэт «Я вдрызг поиздержался». Но три дня – это недорого и святые места – не туманный Альбион, который прошел как-то мимо, противу всех ожиданий. Так бывает, когда цель, что называется, «не твоя», а навязана извне: только ленивый не спросил, была ли я в Англии или в Америке. Я же преподаватель английского, как иначе!

Введение

Помнится, году эдак в 1995 я написал небольшую биографическую статью о Николае Успенском¹, помещённую в среднетиражном литературном журнале «Пасынок России». Тогда это было в новинку – Успенский уже прочно перешёл в категорию забытых русских писателей, да и популярны были в основном заграничные авторы. Сейчас, конечно, наша страна развернула вектор истории в противоположную сторону, так что славянофильской риторики теперь с избытком. Но тогда, в 1990-е, писатели-почвенники казались если не анахронизмом, то чем-то неуместным на торжественном балу западной культуры.

— Дедушка, а лису сложно поймать?

— Лиса хитрая, но есть и на неё способ.

— А медведя?

— Медведь опасный, если что, то успеть бы самому уцелеть.

— Опасный? Это страшно, дедушка!

— Страшно, внучок. Можно и жизнь потерять.

— А страшнее медведя есть кто-то?

— Есть, Ванечка. Есть такой, что и не поймать его, и не укротить никак.

— А кто же это? — глаза Вани округлились в ожидании истории о страшном чудовище.

— Самый страшный — это слово! — тихо выдохнул дедушка.

Солнце уже стремилось за горизонт, когда пятилетний мальчик Ваня сидел с дедушкой Иваном Николаевичем на балконе четвертого этажа. Допили вкусный травяной чай и любовались прекрасным летним закатом.

В паломничества я не ездила давно. В какой-то момент у меня случился кризис – не знаю, духовный или бездуховный, но мне отчаянно не хотелось всему умиляться, удивляться, видеть чудеса на каждом шагу, за все благодарить и терпеть неудобства. Захотелось просто жить. Произошло это лет пять назад, и когда Татьяна Николаевна меня куда-то позвала, я честно ей ответила, что никуда не хочу. Надоело искать оправданий – работа, денег нет, отпуск отгуляла и т.п.

День писателя в этом году я запомню надолго. Еще утром все было нормально, а вот после обеда перед левым глазом начала плавать какая-то пакость. Зрение мое далеко от идеала, так что я внимания не обратила. Весна, погода, давление – все на голову жалуются, кофе литрами пьют. Пошла на тренировку и это была моя ошибка, но я никогда не относилась к себе как к хрустальной вазе. После заметила, что в левом глазу, прямо сверху, будто пелена пузырями сползает. Желтыми, светящимися, как неоновая вывеска, лопается черными контурами. К концу дня я почти ослепла на левый глаз, различала только свет и то он как в воде полоскался, как через стакан чая смотришь. Самочувствие так себе, потому что вся нагрузка пришлась на и без того трудоголичный правый глаз. Сестра оперативно записала меня в тульский филиал МНТК имени Фёдорова на следующий день, полпервого. До того предстояла мне литургия преждеосвященных даров, как оказалась последняя.

 (Записки на салфетках)     

Мой мир просит тишины. Ленивых выходных, когда не надо никуда ходить, продираясь через завалы снега и рискуя быть сбитой машиной.