От Вознесения у белой тишины
в прислушиваньи, послушаньи слову,
вновь приходящему из глубины –
из усмирённых вод, ветров безмолвья,
затишья молодой листвы, где дождь
оставил бриллиантовую россыпь –
и что услышишь, что в тиши поймёшь,
непроизносимое как спросишь?
Дыханием: приди, вселился в ны;
изыди от мене* – уж не промолвить –
и плоть, и дух предуготовлены,
но как возможно – то никак не вспомнить.
И в церкви каждой – горнице с оливой –
блаженны собранные вышней славой,
охваченные жаждою счастливой –
ведь от неё их только Бог избавит.
И выше – в горнем Иерусалиме
всё множится сугубое моленье –
Отец, что, как и прежде, жаждал: «Сыне!..»,
вкушает долгожданного сретенья.
Горячий ветер хлынет, снидет пламя –
отшельники, хранившие молчанье,
гугниво, пересохшими губами
но в непреодолимом ликованьи
срываются на крик, друг друга «здравствуй»
приветствуя, отныне все знакомы –
кривизны прямы и долины полны,
и явственно лев и ягнёнок рядом –
для зрения отрадою и слуха
поют, играют… – так себя являет
взыграние и веяние Духа.
__
* Лк.5:8