Как-то Красная Шапочка на школьной линейке детям
раздавала конфеты «Красная Шапочка» в платьице летнем,
и, среди букетов, бантов, мельтешенья недавнего лета
не заметив меня, ушла, словно меня и нету.
То была моя первая линейка и первая школа,
а потом в других школах, серьёзных или весёлых,
запускали в небо шары, фейерверки, воздушных змеев,
сочиняли хокку, ставили опыты – чего только я не умею
И чему не училась, чтоб не в младшей, так в высшей школе
мне вручили «Красную Шапочку» или «Мишку на севере» что ли.
Но в итоге выдавали лишь бумаги да красные корки –
так дальнейшее раз за разом поощряя моё упорство.
А сегодня свет бился в оконце, и в воскресенье рано
в солнца предосеннем луче девочка шла по храму,
златоустым распевом хор высоко взбирался по нотам,
взрослые устремлялись горе, взор потупив, забыв о заботах.
Дети у солеи переступали с ноги на ногу, как на линейке,
за обедней пропели к началу учёбы молебен,
умилялись незатейливой сценке воскресной школы,
а она не смотрела ни на кого, никого и не было словно.
Ей, похоже, и задания не давали-то никакого,
у неё – ни корзинки, ни шапочки, ни молитвослова,
и, хотя я не верю в Красных Шапочек и не люблю конфеты,
но она подошла ко мне и протянула ту самую – эту.
раздавала конфеты «Красная Шапочка» в платьице летнем,
и, среди букетов, бантов, мельтешенья недавнего лета
не заметив меня, ушла, словно меня и нету.
То была моя первая линейка и первая школа,
а потом в других школах, серьёзных или весёлых,
запускали в небо шары, фейерверки, воздушных змеев,
сочиняли хокку, ставили опыты – чего только я не умею
И чему не училась, чтоб не в младшей, так в высшей школе
мне вручили «Красную Шапочку» или «Мишку на севере» что ли.
Но в итоге выдавали лишь бумаги да красные корки –
так дальнейшее раз за разом поощряя моё упорство.
А сегодня свет бился в оконце, и в воскресенье рано
в солнца предосеннем луче девочка шла по храму,
златоустым распевом хор высоко взбирался по нотам,
взрослые устремлялись горе, взор потупив, забыв о заботах.
Дети у солеи переступали с ноги на ногу, как на линейке,
за обедней пропели к началу учёбы молебен,
умилялись незатейливой сценке воскресной школы,
а она не смотрела ни на кого, никого и не было словно.
Ей, похоже, и задания не давали-то никакого,
у неё – ни корзинки, ни шапочки, ни молитвослова,
и, хотя я не верю в Красных Шапочек и не люблю конфеты,
но она подошла ко мне и протянула ту самую – эту.