И повёл по заветной тропинке.
Только вырвал я руку прочь,
Растворившись в чужой вечеринке.
И трещала по швам душа,
Задыхаясь в постыдной похоти.
Замирала едва дыша,
Глохнув в лёгкой наживы грохоте.
И устав от боли и ран,
Злобы, мести и лжи оракула,
Покаянно во храм пришла,
И в углу там тихонько плакала.
Меня за руку взял Господь,
И по той же тропинке заветной,
До сих пор меня тихо ведёт,
Улыбаясь едва лишь заметно.