Всем, кто жил, пережил и не пережил блокаду, посвящается.
Ленинград, я не двигаюсь, холодно...
Пахнет плесенью... явь или сон...
Нестерпимо, давно очень голодно,
Где-то рядом чуть сдавленный стон —
Пахнет плесенью... явь или сон...
Нестерпимо, давно очень голодно,
Где-то рядом чуть сдавленный стон —
Это мама шатаясь, бессильная
Кровь сдавать, собралась за еду...
— Ты сыночек вставай, без уныния,
Голод свой обмани, жди, приду.
Кровь сдавать, собралась за еду...
— Ты сыночек вставай, без уныния,
Голод свой обмани, жди, приду.
... Вена синяя, еле заметная,
Кровь бы сдать... только кровь не идет...
Плачет женщина — боль безответная,
Сладкий чай врач ей выпить даёт...
Кровь бы сдать... только кровь не идет...
Плачет женщина — боль безответная,
Сладкий чай врач ей выпить даёт...
Хлеб, крупу — прячет мама в запазухе,
— Могут вырвать голодный народ...
Дома сын, накормлю, словно в праздники —
Хлеб и масло готов бутерброд!
— Могут вырвать голодный народ...
Дома сын, накормлю, словно в праздники —
Хлеб и масло готов бутерброд!
Но не весь надо кушать, по крошечке
Растянуть, не скрутило б живот...
Ждет сынок, он стоит за окошечком,
И сегодня ещё не умрёт...
Растянуть, не скрутило б живот...
Ждет сынок, он стоит за окошечком,
И сегодня ещё не умрёт...
Ленинград... я не двигаюсь... холодно...
Мама больше моя не встаёт...
Пахнет плесенью, больше не голодно...
Мы молчим... за окошком народ...
Мама больше моя не встаёт...
Пахнет плесенью, больше не голодно...
Мы молчим... за окошком народ...

